У нас на сайте
Ссылки

 

 

Слуцк деловой - портал Капитал-маркет

 

Покупай/Продавай на Capital-Market.by

 

Услуги по выполнению работ автопогрузчиком Амкодор

 

Продажа, установка, ремонт, замена автомобильных стёкол

 

Краски, эмали, лаки, грунтовки, шпаклёвки для автомобилей

 

Запчасти, расходные материалы и аксессуары для всех популярных марок и моделей автомобилей

 

Ирландское кружево Ольга-Анастасия

 

 

 

Благоустройство захоронений. Гранитные памятники

 

 

 

Родина предков

18.06.2018

Пожалуй, уже стало доброй традицией помогать людям, которые просят помощи в поиске какой-то информации по Слуцку. Периодически поступают письма и телефонные звонки об оказании помощи по приезду в Слуцк людям, собравшимся в путь по тем или иным причинам. Мы рассказывали о некоторых случаях: генерал Вячеслав Георгиевич Довгань приезжал на родину своего друга, Вахид Керимов приехал на могилу своего деда, а международная группа родственников разыскивала следы семьи Гарри Натана

Где-то в апреле текущего года в адрес нашего сайта написала письмо Анна Соломоновна Кацман из Подмосковья о своём желании посетить Слуцк. Женщина приехала в мае. Помогал ей в осуществлении намеченных целей известный на Случчине краевед Андрей Николаевич Попов, который привлёк для этого ещё несколько случчан. Он поделился с нами информацией о встрече в этом небольшом материале.


Родина предков…

Множество людей, услышав эту фразу, испытывают особенные чувства. Родина предков – это место, где когда-то зародилась частичка тебя. Это место, с которым тебя связывают невидимые нити любви, уважения и неподдельный интерес к прошлому своих прародителей. Большинство людей хотя бы иногда испытывают непреодолимое желание попасть на родину предков. Походить по тем местам, по которым ходили близкие по крови тебе люди. Испытать те чувства, которые испытывали они. Но эти чувства могут быть и тяжёлыми.

Анна Соломоновна Кацман приехала в Слуцк из Орехово-Зуево. Приехала всего на два дня на родину предков. В тот город, где никогда раньше не была. Её дедушка Лейб и бабушка Сара были узниками первого слуцкого нерабочего гетто, которое немецкие оккупационные власти разместили в бывшем десятом военном городке. Они, как тысячи других узников, были расстреляны осенью 1941 года в урочище Гореваха недалеко от города. Это в районе д. Селище и Ивань. Дядя Гирш 1925 года рождения тоже погиб во время оккупации. Подробности его смерти до сих пор не известны. В живых из всей семьи остался только отец Анны Соломоновны. В конце 1930-х он уехал учиться в Ленинград. Там его и застала война. Лейтенант интендантской службы Кацман Соломон Львович (Лейбович) прошел всю войну и узнал о гибели своей семьи только после освобождения Беларуси от оккупации. Только один раз 1946 году он приехал в Слуцк и больше никогда туда не возвращался. Горе его было настолько велико, что всю оставшуюся жизнь он старался даже не вспоминать ту боль, которую испытал когда-то, узнав судьбу близких ему людей.

Можно только предположить, что чувствовал двадцатипятилетний парень, узнав судьбы узников – своих родных, друзей, соседей, соплеменников. Наверное, то же, что члены семьи Темчиных о которых написали Василий Гроссман и Илья Эренбург в «Чёрной книге». Приведём этот отрывок.

СЕМЬЯ ТЕМЧИНЫХ ИЗ СЛУЦКА
(Отрывки из писем, полученных лётчиком Ефимом Темчиным)

1

27.IX. 1944 г.
Здравствуй, Ефим. Зайдя в горсовет, я нашёл твоё письмо, адресованное туда, с запросом о твоей семье. Сообщаю тебе, как воину, у которого сердце крепкое, что твоих, которые остались здесь, как и моих, в живых нет. О тебе слыхал, что ты совершил большие боевые дела. Я всегда знал, что ты будешь таким.
Твой товарищ детства Анатолий Потехин.

2

2.X.1944 г.
Здравствуй, дорогой и единственный брат мой Ефим! Наконец-то я нашёл из всей семьи одного дорогого и близкого мне человека. Но рана в моей душе никогда не заживёт. Ты и больше никто, знаешь, как я любил и уважал нашу семью, как мать часто плакала о нас. А теперь никого уже нет в живых. Ефим, ты не можешь себе представить, как мне жаль мать, отца, Пинхоса, Фрейду, Нехаму и Розу. Я ещё никак не могу узнать судьбу Мани.
В последний раз я видел родных в 1941 г., 22 июня, в 10 часов утра. А ты их не видел ещё больше, ты ведь уехал учиться. Я с ними простился и уехал на фронт. 24 июня мы вступили в бой. 26 августа я был тяжело ранен под Черниговом. Восемь месяцев пролежал в госпиталях. Потом опять пошёл на фронт и снова был тяжело ранен. Теперь нахожусь в Литве в нестроевой части. Я все время старался узнать что-нибудь о семье, но безрезультатно. Семья у меня всегда в уме, вспоминал её, когда вставал, когда садился кушать, когда ложился спать. Но к тому удару, который я получил, когда пришло письмо о судьбе семьи, я был подготовлен, ибо я видел, что немцы делали с евреями. В Каунасе они расстреляли и сожгли 65000 евреев. Я видел после освобождения города, как вытаскивали обгорелые трупы людей. Ефим, нужно взять себя в руки и быть человеком. Я тебя прошу, возьми себя в руки. Ты сам знаешь, как я любил семью. Когда мы были дома, я как старший работал больше всех и помогал семье, потому что я любил семью и особенно мать. Ибо мать, это самое родное и близкое, что есть в твоей жизни. Я так работал, потому что я жалел мать. Ефим, ох, как жалко, что у нас нет ни одной фотокарточки нашей семьи, даже не будет на что посмотреть, чтобы вспомнить её. Ефим, ещё раз буду просить тебя взять себя в руки и быть человеком. Ты не обижайся, что я так тебе пишу, но кроме тебя у меня больше никого нет. Ты для меня большое счастье.
Твой брат Лейзер.

3

(Письмо, приложенное к предыдущему)

29.VIII.1944 г.
Здравствуй, Лейзер! Отвечаю тебе обо всём происшедшем в Слуцке. Твой отец был сделан мастером на красильном пункте как спец. Потом немцы его арестовали и привезли домой для обыска. Он был ещё жив. Дома они забрали все, что им понравилось. Спустя четыре дня я услышал, что он убит. Матери не говорили, а она все выходила на улицу, ходила по городу, надеялась как-нибудь увидеть отца. У всех евреев отобрали коров. С малыми детьми твоими стало очень трудно. В начале октября образовалось гетто, куда стали вселять всех евреев. Сперва было одно гетто, потом стало два – Полевое, за городом, и Городское, где жили евреи, которые работали. В Городском жить было немного легче, ходили на работу и потихоньку могли достать кое-что из продуктов и продавать свои вещи. В Полевом было строже, и в город не выпускали. Твои попали в Полевое, потому что работать мог один Пинхос, хотя и он был очень молод, но у него тогда работы не было. Полевое гетто скоро стали расстреливать, обыкновенно это было по понедельникам и субботам, так машины 2–3–4 вывозили под Безверховичи в лес. Пинхосу удалось сделаться рабочим, и он убежал из первой партии приговорённых к расстрелу. Он был переведён со всей семьёй в Городское гетто, где и оставался до последнего момента, то есть до 8 февраля 1943 года, когда Городское гетто было полностью уничтожено. А Полевое было уничтожено в марте 1942 года. При переезде из Полевого в Городское гетто немцы забрали у них много вещей. Я помогал твоим, они заходили ко мне, раз, а то и два раза в неделю. Но что я мог сделать, я работал учителем и получал 350 рублей в месяц, а кило сала стоило 500–600 и дошло до 1000 – 1100. Они продали швейную машину, велосипед, часы. А Мани и сейчас нет. Она, убежав с машины, которая везла её на расстрел, пришла ко мне с плачем. Я снабдил её кое-чем, и она ушла в лес.
Твой сосед Сулковский.

4

20.Х.1944 г.
Дорогой друг Ефим! Я скрывался в городе, но на моих глазах произошло несколько еврейских погромов. Твоего отца немцы расстреляли до погромов. Во время погромов мы несколько раз прятались вместе с Пинхосом. Твоя мать с Маней и со всеми маленькими тоже пряталась с нами. Передать эту трагедию очень трудно. Мне было легче, я был один. В начале 1942 года я ушёл в партизаны. Пинхос решил остаться из-за семьи: без него, работающего, их всех расстреляли бы. Я партизанил до июля 1944 г., был заместителем командира отряда.
Твой Сеня.

5

28.Х.1944 г.
Здравствуй, Ефим! Я только что приехал из Слуцка, где был в отпуску. Слуцк почти весь спален, осталось несколько домов на острове, на Рейчанах и на Володарской улице. Отец был расстрелян в августе 1941 г. в Монаховом саду. Перед тем как расстрелять, над ним издевались, выломали ему руки и ноги и в таком виде привезли домой на обыск. Мать, Пинхос, Фрейда, Роза и Нехама расстреляны в феврале 1943 г. в Мехортах. Роза, когда её грузили на машину, хотела убежать, но её ранили в ноги, девочка упала, ее бросили в машину, она истекала кровью, мать держала ее на руках. Все это рассказали мне очевидцы. В Слуцке было расстреляно больше 20000 мирных жителей. Ефим, страшно смотреть, что сделали немцы из Слуцка, и слышать, что они делали с людьми. Ужас один. А Маня жива! Она в Пинске. Она спрыгнула с машины и убежала, была в партизанах. Я ей написал и посылаю тебе её адрес.
Твой брат Лейзер.

6

28. X.1944 г.
Здравствуй, дорогой и горячо любимый брат Фима! Сегодня у меня такой праздник, какого ещё не было в моей короткой жизни. Я получила письмо от Лейзера и узнала, что вы оба живы!
Когда пришёл проклятый немец, мы все жили вместе, даже помогали тёте Соне. С нами был папа. Папа не хотел идти работать у немцев, но его заставили, потому что он был единственным специалистом по засолке овощей. Он мало работал. Узнали, что он работал при советской власти, и его арестовали. 26 июля, в субботу, его привели домой. Он был избит. У него были переломаны руки и ноги. Я его видела. Мама просила и молила, ничто не помогало. Нас ограбили, все забрали, отца увезли. Мать с ним попрощалась, поцеловалась. Его последние слова были: «Воспитывай детей, меня убьют».

Его расстреляли в Монаховом лесу. Это настоящее кладбище, где лежат тысячи людей. Потом у нас началась жизнь хуже, чем у нищих. Проклятые придумали гетто. Там было холодно и голодно, очень много людей в одном помещении, в бараках. Оттуда никого не выпускали. Потом начали увозить на расстрел. Мы семь раз были на краю гибели, но как-то спасались и не попадали в машины. У Симона Стругача случился в гетто паралич, его вынесли в машину на руках. Тогда погибло очень много знакомых.

Лейзер пишет, что кроме партизан, не уцелел никто. На пасху 1942 года это гетто уничтожили, остались пока только рабочие. Благодаря Пинхосу нас перевели туда. Но там не было места. Мама с детьми ночевала в большие морозы в сарае, а то и на улице. Ели картофельные очистки с отрубями. На маму страшно было смотреть, это двигался живой труп. А дети ничего не понимали, все просили есть. И вот в понедельник 6 февраля 1943 г. окружают весь район и начинают грузить людей на машины. Пинхоса забрали первым. Потом маму с детьми. Это было в девять часов утра. Меня забрали в час дня. У меня ещё теперь стоят в ушах крики сестричек, когда их везли расстреливать. Розу подстрелили. Со мной в машине сидели дети и мужчины, раненые при сопротивлении. Повезли по Бобруйскому шоссе. Машина, крытая брезентом. С нами сидели два немца. Я решила спрыгнуть. Лучше умереть на дороге. Машина шла очень быстро. У меня был бритвенный ножик. Я разрезала брезент от окна вниз и выскочила. Очнулась, когда машина уже отъехала. Пошла к Вале Жук, сказала ей: «Спасай!» Они с матерью шесть дней прятали меня в сарае. Потом была у Сулковского, потом ушла в лес и попала, наконец, в партизанский отряд. Не могу все описать, плачу, как маленький ребёнок. В отряде была до прихода Красной Армии. Теперь работаю в Пинске бухгалтером Красного Креста. Дорогой брат, прошу тебя, мсти, мсти и мсти!
Твоя сестра Маня.



В отличии от семьи Темчиных, в семье Кацман в живых не остался никто. Анна Соломоновна пережила это известие еще раз, приехав на родину своих предков. Она испытала все то горе, которое пережил когда-то её покойный отец. Слушая рассказы о трагедии слуцкого гетто от Михаила Фёдоровича Зархина, родственники которого тоже погибли в Слуцке в период оккупации, просматривая воспоминания ныне покойных братьев Бориса и Фридриха Фалевичей, слушая историю слуцкого гетто от научного сотрудника слуцкого музея Василия Васильевича Тишкевича она чувствовала эту боль в Горевахе и Махортах, возле памятников узникам слуцкого гетто на Копыльской и Монахова. Это еще одно чувство, которое может дать родина предков – боль.

Василий Тишкевич и Андрей ПоповМихаил Зархин и Андрей ПоповПамятник в МахортахМихаил Зархин и Анна КацманЗахоронение в Горевахе. Фото Слуцк-городВ музее Леонида ГапановичаАнна Соломоновна Кацман из Подмосковья




К рассказу Андрея Попова добавим лишь то, что гостью, в дополнение ко всему, познакомили с краткой историей нашего замечательного города. Кроме всего прочего Анна Соломоновна посетила Музей Елизаветы в Безверховичах.

Судя по всему, поездкой в Слуцк она осталась довольна и будет ещё долго вспоминать об этих днях.

Недавно она прислала письмо Андрею Попову.

«Здравствуйте, Андрей!

Ещё раз большое-большое спасибо за ваше участие и помощь в моей поездке в Слуцк!

Благодаря Вам я узнала значительно больше того, на что рассчитывала, планируя поездку.

Неожиданно узнала ещё и об истории Слуцка благодаря вашему энтузиазму и подвижничеству в краеведении, энциклопедическим знаниям и феноменальной памяти».

 

Андрей ПОПОВ, Владимир ХВОРОВ
Фото Андрея Попова и Анны Кацман.


 



Назад
Комментариев: 0

Оставьте комментарий :

Имя (требуется)
E-mail (не публикуется) (требуется)
Защитный код:

 
Посещений: 320. Последнее 2018-11-17 02:47:00
©Наследие слуцкого края
2012 все права защищены

При использовании материалов сайта ссылка на
«Наследие слуцкого края» и авторов обязательна
Слуцкий район, д. Весея, ул. Центральная, 9А
тел./факс (01795) 55-8-66
hvorov@inbox.ru